Денис Царгуш борцы сильны не только на ковре Московские новости ..

На чемпионате Европы по спортивной борьбе в Дортмунде двукратный чемпион мира российский борец вольного стиля Денис Царгуш завоевал золото в весовой категории до 74 кг. Однако после финала теперь уже двукратный чемпион Европы неожиданно признался, что за несколько часов до старта даже не предполагал, что сможет выйти на ковер.

- Что произошло накануне соревнований?

- Ночью я проснулся, почувствовав недомогание. Видимо, отравился. Перед чемпионатом Европы у меня был перерыв, я не выступал. Набрал лишний вес, и надо было согнать 7 килограммов. Мне это далось очень тяжело. После взвешивания набросился на еду, и, видимо, что-то не то проглотил. Ночью меня стало мутить, крутить. Попробовал позвонить врачу команды Саиду Гирееву, но не смог. Цифры расплывались. Спасибо, помог Опан Сат, с которым нас поселили в номере гостиницы. Он вызвал доктора, тот прибежал. Оказалась, что у меня температура под сорок. Всю ночь я промучился, часа в четыре начал и вовсе задыхаться. Утром еле поднялся, руки трясутся, выпил чая, вышел на улицу, вроде, немного отпустило. Схватки начинались в два часа, и за это время надо было как-то собраться. Наверное, можно было отказаться от выступления, но я не мог, потому что в сборной я был самым опытным борцом, и подводить ребят не имел права. Да и не затем я ехал на этот чемпионат.

- Как выдержали поединки предварительного раунда и финал?

- Сам до конца не понял. Перед выходом на ковер решил, что, если в обморок не упаду, то продержусь. Когда боролся с венгром Габором Хатошом, то все происходило, как в тумане. Понял, что выиграл только в тот момент, когда судья на ковре мою руку поднял. А к финалу понемногу пришел в себя. Температура спала, видимо, лекарства подействовали. В решающей схватке мне, наверное, помогло то, что моим соперником был Мусса Муртазалиев -- младший брат нашего борца Махача. Стиль их борьбы во многом схож, и я примерно представлял сценарий поединка. Знал, что Мусса будет контратаковать, пытаться проходить в ноги, и я был готов к этому. Когда все закончилось, то подумал, что чем тяжелее победа, тем она слаще. Самое главное, что я смог доказать самому себе, что смогу выстоять даже в такой ситуации.

- Видимо, эта золотая медаль станет самой дорогой в вашей коллекции?

- Нет. С первым золотом чемпионата мира ни с чем не сравниться. Два года назад я приехал в Данию фактически никем – без званий и громких титулов. Да, я выиграл до этого чемпионат России, Кубок мира, но мировое первенство – совсем другой уровень. По жеребьевке мне тогда достались самые сильные борцы – призеры Олимпийских игр, титулованные спортсмены -- турок, иранец, азербайджанец… Я до сих пор помню свои ощущения, как выходил в финал, а в голове стучало только одно – чемпион мира или никто. И я выстоял. Та победа – первая в истории Абхазии, стала для меня самой-самой.
Вы не представляете, какой шок я испытал, когда вернулся домой. Мы ехали на машине, и на границе тысячи людей с моими фотографиями вышли встречать. Наверное, в тот момент я по-настоящему осознал, что значит эта победа – для меня, для тренеров, для сборной, для Абхазии, России, и, конечно, для моего отца, который во время военных действий потерял зрение.

- Отец воевал?

- Тогда, в начале 90-х, воевали все. Отец был ранен, ослеп. Я стал глазами папы. Водил его везде, рассказывал обо всем. Но уже тогда понимал, что лишний раз расстраивать его не надо. Поэтому и сейчас, вернусь из Германии, и многие подробности опущу. После того трагического случая отец не замкнулся, а продолжал жить, воспитывать нас с сестрой. Мужские обязанности взяла на себя мама. Работала, мы помогали. В свободное время я стал заниматься борьбой. Тренировал меня сосед. О спортивной карьере я не задумывался, потому что в то послевоенное время это как-то не очень вязалось с тем, что происходило вокруг. Занимался борьбой для себя, просто так, чтобы быть сильным и не пасовать перед одноклассниками.

Но постепенно жизнь в Абхазии наладилась, да и я начал преуспевать в борьбе. Когда мне исполнилось 12 лет, меня в первый раз отправили в Москву в интернат, но я так скучал по родным, что вскоре вернулся. Только года через три снова приехал в столицу. Сначала меня определили в обычный интернат. Восемь человек в комнате, из них семеро из неблагополучных семей. О том времени не очень люблю вспоминать. Но именно в тот период у меня появился огромный стимул, попасть в ЦСКА. И через год я там оказался. Это было настоящий рай. Спортинтернат, совсем другие люди вокруг, у которых была цель – добиться результатов в спорте.

- Теперь ваша главная цель пробиться в олимпийскую сборную?

- Но для этого в олимпийский год надо выиграть чемпионат России, а в нашей весовой категории как минимум три сильных конкурента. Это, прежде всего, Махач Муртазалиев. Он очень опытный борец, который конкурировал еще с олимпийским чемпионом Бувайсаром Сайтиевым.

- Тренеры сборной считают, что ваш несомненный плюс – это прагматизм, вы можете заранее просчитать соперника, и по ходу схватки четко контролируете происходящее на ковре, где надо прибавить, где можно немного расслабиться.

- Я этого не знал, но если тренеры говорят... Я на самом деле считаю, что мой главный козырь -- мотивация. Я всегда стараюсь доказать самому себе, что у меня нет слабых сторон. Наверное, они есть, но я стараюсь пересилить.

- Многие критикуют существующие правила в борьбе, считают, что они усреднили уровень спортсменов. Ваше мнение?

- За шесть лет, что я в сборной, правила менялись несколько раз. Я начинал бороться по старой схеме, когда поединок длился пять минут плюс три минуты дополнительного времени. Сейчас периоды по две минуты, и в зависимости от счета их может быть два или три, примерно, как в теннисе. С одной стороны, это заставляет борцов действовать более активно, но с другой, то, что предварительные поединки и финал проводятся в один день, вынуждает экономить силы, чтобы их хватило на решающий поединок. Наверное, это сделано в угоду телевидению, или чтобы, на самом деле, усреднить уровень борцов. Ведь никому не интересно, если в основном россияне будут стоять на пьедестале. Но, как ни крути, мы все равно сильней, потому что наша борцовская школа создавалась годами и имеет долгую историю.

- Помимо борьбы, чем увлекаетесь еще?

- Учусь на социолога. Я принципиально не пошел в институт физкультуры, поступил в МГУ, на заочный. Это, наверное, тоже стремление доказать самому себе, что борцы сильны не только на ковре и нас могут волновать другие жизненные проблемы.