Александр Михайлин Сильнейший в мире рядовой СпортЭкспресс ..



Когда Александр Михайлин пришел в редакцию «СЭ», его, признаться, узнали немногие: слишком уж по-разному выглядят борцы на ковре и в цивильной одежде, да к тому же гость вовсе не напоминал тяжеловеса. Вышло неловко, а тут еще я заметила, что до нынешнего сезона, в котором Александр одержал столь убедительные победы сначала на чемпионате Европы, а затем на чемпионате мира, его имя было не очень знакомо широкой публике.

В этот момент в глазах собеседника промелькнула искорка обиды:

- Ну почему не знакомо? В спортивных кругах меня знают давно.

- Я не хотела вас обидеть. Просто рассуждаю с точки зрения большинства читателей. Дзюдо - не самый популярный вид спорта, несмотря на то, что именно этим видом борьбы когда-то серьезно занимался президент страны. Вы и сами наверняка это понимаете. Хотя допускаю, что дзюдоисту сознавать сей факт обидно.

- Отнюдь. Я же не из-за славы тренируюсь. И не для кого-то. Прежде всего - для себя. Самоутвердиться для меня всегда было более важно, нежели добиться популярности.

СНАЧАЛА БЫЛО САМБО

- Но не будете же утверждать, что пришли в секцию - и сразу поставили цель самоутвердиться?

- Нет, конечно. Другое дело, что попал я в спорт не случайно - семья спортивная, папа в армии борьбой самбо занимался, потом в Москве в баскетбол играл. Вот и я к спорту тянулся. Классе в пятом съездил с друзьями в школу «Самбо-70», мы посмотрели, понравилось, начали все вместе ходить на тренировки. Через год мне предложили перейти из обычной школы в спортивную, а еще через пару лет наша секция потихоньку начала перепрофилироваться на дзюдо. Олимпийский вид все-таки. Более перспективный. Со временем я и сам начал понимать, что дзюдо более красочный вид борьбы, нежели самбо.

- Когда вы осознали, что спорт - очень серьезное занятие?

- В девятом классе. До этого особых результатов не показывал - наоборот, проигрывал все, что мог. А летом поехал на сбор - впервые в жизни. Этот момент и стал переломным. Я никогда не представлял, что можно так работать. От летнего лагеря ведь всегда ждешь отдыха, там же никакого отдыха не было вообще. Только работа. Такая, что все с утра ждали ночи, чтобы лечь и от всего отключиться. Но как-то выдержал. Более того, благодаря той работе прибавил в весе, в росте, и результат пошел. Сначала на московском уровне, потом на российском. Так что в десятом классе я уже точно знал: дальнейшая жизнь будет связана с борьбой.

- Из предыдущих многочисленных поражений было какое-то запомнившееся особо?

- На Спартакиаде школьников. До начала турнира по дзюдо я успел выиграть в Анапе состязания самбистов. И приехал в Адлер, абсолютно уверенный в том, что соперников мне не может быть в принципе. А там... В общем, крылышки мне пообрывали. С тех пор четко усвоил: на татами может произойти все что угодно даже тогда, когда соперник объективно слабее. Чемпионом можно себя чувствовать, когда на пьедестал встал. А спустился с него - все начинается сначала.

- Даже когда ты - двукратный чемпион мира всего-то в 21 год?

- Я когда первую медаль выиграл, меня спрашивали: «Что, в России и золоту радоваться разучились?». А у меня никакой радости в тот момент вообще не было. Усталость - да, чувствовал. А вот что я - сильнейший в мире, нет. Осознать это долго не получалось.

ШАНС ВЫИГРАТЬ ЕСТЬ У КАЖДОГО

- Мне всегда казалось, что в борьбе, где медаль в финале разыгрывают два человека, и победа и поражение воспринимаются гораздо острее, чем в виде спорта, где финалистов восемь или двенадцать. Наверное, очень унизительно бороться на глазах у сотен людей, заведомо чувствуя, что не способен победить?

- Во время схватки шанс выиграть есть у каждого спортсмена. Не важно, сильный он или слабый. Можно быть в хорошей физической форме, но не быть морально готовым. А можно уступать сопернику физически, но полностью подавить его своей уверенностью.

- А что было вашим козырем на чемпионате мира этого года?

- В тяжелой категории я для всех был темной лошадкой. А сам при этом чувствовал двойную ответственность, поскольку боролся в какой-то степени и за друга - Тамерлана Тменова, получившего травму накануне соревнований. Под каждого соперника у нас с тренером была разработана определенная линия борьбы, тактика. Мы заранее просмотрели, как работают на ковре те, с кем я до этого никогда не встречался очно, подготовились. Поэтому неожиданностей не было.

- В ходе чемпионата вы смотрели, как выступают ваши потенциальные соперники?

- Эту обязанность на себя взяли тренеры. Я старался больше отдыхать. Хотя обычно - на мелких турнирах - стараюсь за соперниками следить. Особенно, когда впереди более ответственные соревнования.

Я ПОДВИЖНЫЙ...

- Не пугало, что в тяжелой категории собрались спортсмены, чей вес сильно превышал ваш собственный?

- У меня было свое преимущество - подвижность. Что такое тяжелый вес? Здоровые дядьки выходят на ковер и начинают друг друга ворочать. В большинстве случаев арсенал тяжеловеса составляют два-три броска. Таких скоростей передвижения, как в легких категориях, там не бывает. А я подвижный...

- Ну а если в критический момент не хватит именно массы тела? Вы, например, сколько весите?
- 115 кило. Знаете, в 1997 году я боролся на юниорском первенстве Европы в Словении с соперником, который весил 180. И все равно это не помешало мне выиграть. Год назад на Кубке Президента в Магнитогорске боролся в финале с ним же. И снова победил. Не встречал еще борцов, которые при большом весе сохраняли бы хорошую подвижность. Когда человек высокий, то большой вес еще не так дает о себе знать.

Но бывают борцы маленькие и откровенно толстые. Стоит такому излишне подвигаться, сказывается недостаток кислорода - и человек начинает задыхаться. До такой степени, что сам рад упасть.

- Кого из соперников на последнем чемпионате мира вы особенно опасались?

- Наверное, японца Шинохару. В 1999 году он так же, как и я, стал двукратным чемпионом мира. В тяжелой и абсолютной категориях. Боролся я с ним впервые. И неожиданно легко выиграл. За 14 секунд. Сам удивлен был.

ВТОРОЕ ОБРАЗОВАНИЕ НЕ ПОМЕШАЕТ

- А что можете сказать о себе как о борце? Довольны своим арсеналом приемов?

- Нет. Считаю, можно его увеличивать.

- Но зачем? Ведь, как показывает практика, достаточно владеть парой-тройкой хорошо отработанных «убойных» приемов.

- Борец должен знать все броски. Хотя бы для того, чтобы уметь от них защититься. Так что мне есть над чем работать.

- Кто вас тренирует?

- Валентин Хабиров и Дмитрий Попов. А в армии, где сейчас служу, меня курирует Авель Казаченков.

- В каком вы звании?

- Рядовой.

- Срочной службы?

- Срочную я отслужил. Контрактник.

- А где учитесь?

- В юридической академии и в академии физической культуры.

- Хотите в дальнейшем стать юристом?

- Знать свои права и обязанности никогда не лишне. Так что второе образование не помешает. Если честно, то задевает распространенное мнение, что если человек большой и сильный, то у него обязательно с головой беда.

- Успеваете и учиться, и выступать?

- С трудом. Хотя на сборах читаю большей частью учебники.

К ФУТБОЛУ И ХОККЕЮ РАВНОДУШЕН

- Другие виды спорта представляют для вас интерес?

- Особенно интересоваться некогда. На сборах при трех тренировках в день нет времени, к футболу и хоккею, которые показывают по телевизору чаще, чем любой другой вид спорта, я равнодушен.

- Но телевизор-то смотрите?

- В основном развлекательные программы, игры. Забавно иногда наблюдать, как участники в какой-то момент начинают думать не о том, как отвечать, а лишь о сумме, которую могут выиграть. И проигрывают. В спорте, кстати, такое часто бывает. Когда в голове лишь конечная цель, выиграть получается редко. А когда думаешь не о победе, а о том, чтобы показать красивую борьбу, выполнить задачу в конкретной встрече, когда настраиваешься на каждую схватку так, как будто она - последняя в твоей жизни, то и результат не заставляет себя ждать.

- Что вам больше нравится - тренировки или соревнования?

- Соревноваться легче. Хотя бы потому, что работать приходится не три часа, как на тренировке, а значительно меньше.

- Говорите, как человек, который не привык испытывать в соревнованиях никаких проблем.

- Я на всю жизнь после того поражения в Адлере запомнил, что на татами не должно быть никакой самоуверенности. Она чревата. Уверенность в себе - дело другое. Поэтому я и стараюсь заранее изучить манеру соперника, соответствующим образом настроиться, учесть все мелочи. Ну и слушать, что по ходу схватки подсказывает тренер.

- Реагировать на подсказки успеваете?

- Даже когда зал забит до отказа и все кричат, я этого не слышу. А вот тренера слышу всегда. Он многое подсказать может. Вплоть до того, когда отдохнуть нужно, доктора на ковер попросить...

- Что, так и кричит: «Вызывай доктора!»?

- Не так, естественно. Есть множество условных сигналов. И врачу эти сигналы известны. Делает вид, что помощь оказывает, а сам рассказывает, что просил передать тренер.

- И часто вы к таким приемам на татами прибегаете?

- Пока не случалось. Просто знаю, что такое практикуется.

- Раздражает, наверное, когда соперник вот-вот проиграть должен, а вместо этого на татами падает и врача просит?

- Нет. В такой ситуации очень хорошо понимаешь, что его поражение - вопрос времени. И только.

- Дзюдо - травматичный вид спорта?

- Да. Ведь падений хватает.

- Большинство травм - следствие падений?

- Естественно. Не случайно в любом виде борьбы детей сначала учат падать и лишь потом - бросать. Почти у всех дзюдоистов есть хронические повреждения пальцев рук и ног. Но это и травмой-то не считается - слишком привычно.

ОБИЖАТЬСЯ НАДО НА СЕБЯ

- В новом сезоне вы будете продолжать бороться в тяжелой категории?

- Да.

- Не боитесь, что прямое соперничество с Тменовым скажется на вашей дружбе?

- Отношения на ковре и вне его - это разные вещи. Даже если я проиграю Тамерлану, обижаться должен буду не на него, а на себя. Этого принципа и в жизни придерживаюсь: перед тем, как обидеться на кого-то, полезно поискать причину в себе.

- До этой истины вы дошли сами или подсказал кто?

- Так получилось, что на сборах часто общался с людьми постарше, опытнее. Набрался кое-чего. И по жизни, и в борьбе.

- Как вы относитесь к деньгам?

- Согласен с тем, что денег много не бывает. Но умею себя ограничивать. Если понимаю, что не могу в данный момент реализовать какие-то материальные задумки, отношусь к этому спокойно.

- А к проявлениям популярности?

- Звездная болезнь, думаю, мне не грозит. Опять же, Адлер научил. Да и не такая я великая личность, чтобы болельщики на улицах прохода не давали. Случается, в метро узнают - и это приятно.

- Вы ездите на метро?

- Так ведь машину я не вожу.

- Прав нет или машины?

- Машина есть у отца. А прав нет, и водить я пока не особо умею. Покупать права нет желания. К тому же передвигаться в метро просто быстрее - при московских пробках. Да и вообще считаю, что после тренировки, когда голова не соображает, за руль лучше не садиться. Жизнь-то одна.

- Можете коротко сформулировать, что для вас борьба?

- Работа, которую я делаю с удовольствием.